Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Крылья
 
У Михи Сироты крылья начали расти.
Вот, поднялся Миха поутру и решил принять терапевтическую дозу. А они, крылья эти, во всей красе и развернулись. Белые, огромные. Так и шелестят. Миха, конечно, испугался. Но не до потери сообразительности. Он с бодуна не такое видывал. Тогда он прошёл в спальню и хотел уже рявкнуть обычное: 'Вставай, курва, жрать пора готовить, так твою растак и тыры пыры!'
Но неожиданно для себя пролепетал:
- Аннушка, золотце! Посмотри, какая пакость на мне выросла.
Анна от таких слов так перепугалась, что ничего сказать не смогла. А когда смогла, то сразу сделала вывод :
- Допился,паразит! Теперь тебя только в цирке показывать.
Ну что? Да ничего. Пошли в кухню. Посидели. Подумали. Аннушка говорит:
- Побегу ка я к Степанычу. Он за свою жизнь и не такого видывал. Должен подсобить.
Сказала и побежала. Через почаса приводит Степаныча. Первым делом Степаныч налил по стакашку. А Миха одурел совсем с горя. Не пьёт и кричит, что всё зло от водки. А Степаныч выпил и сразу догадался в чём суть.
- Это, - говорит, - В твоём организме изменения произошли, когда тебя током на прошлой неделе трахнуло. Я в газетах читал, что такое часто бывает. Только у каждого своё. Один ренгеном становится и всех видит насквозь к такой матери, другой ещё чего- нибудь. Словом, паранормальные явления.
Степаныч - он такой. Его хлебом не корми, только дай загнуть что - нибудь этакое... научное.
Сидит Миха, пригорюнился. Степаныч ему и говорит:
- Можно, конечно, Михаил Батькович вызвать врача. Только пользы тебе от этого никакой. Ещё и завезут в НИИ или в дурдом да опыты ставит начнут, как на мыше. Поедем - ка мы в поле и посмотрим. Может, ты и в самом деле летать можешь? А если сможешь, то будем думать как из этого пользу извлечь.

Приехали. Вывели Миху. Степаныч привязал Миху за ногу на верёвочку, верёвочку к своей левой руке, чтобы Миха в полёте далеко не отрывался. А тот, как крылья развернул! Два круга над полем и сделал, а потом - вверх. Степаныча поднял метра на три. Хорошо, что тот нож выхватил и верёвочку обрезал. Набрал Миха высоту - и исчез. Ждали его часа полтора. Почти всё выпили. Степаныч Аннушке уже куры строить начал, когда Миха спикировал на них, приземлился, подошёл и, допив остатки, только и сказал:
- Ну,бля!..
После этого Миха на распросы уже не отвечал, а, присев на корточки, затянул тонким тенорком:
- Хаз Булат удалой:
Степаныч подхватил басом:
- Бедна сакля твоя:
Дальше друзья не знали слов. Тогда вступила Аннушка, подперев щёку рукой, и обронив пару слезинок. Словом, хорошо сидели.

Компашка посидела ещё часик. Съездили за добавкой. А потом Миха сказал:
- Эх! Улететь бы отсюдова к такой растакой матери!
- Куда ж ты улетишь от себя, голубок ты мой?- съязвила Аннушка.
Степаныч вдруг задумался и осторожно спросил:
- А что, Миха, инстинкты у тебя есть?
- Полным - полно! - заверила Аннушка. - Полно у него инстинктов, только все в штанах.
- Смотри ты у меня! Дошутишься! - пообещал Миха, а у Степаныча спросил:
- Ты это, что имеешь ввиду, зараза?
- Ну вот, к примеру, птицы, когда на юг летят, то им карты не надо - их ведут инстинкты. У тебя тоже должны быть. Крылья выросли, значит и эта хреновина должна прорезаться.
Миха подумал и сказал, что как только выпьет, так сразу же чует, что тянет его куда - то. Аннушка уточнила, что не куда - то, а на кого - то. И она
подозревает на кого именно. А Степаныч подвёл черту:
- Хорошо. Летим все вместе. Только надо горючего побольше. Иначе собьёмся с курса на хрен и совсем. Он полез в машину и занялся организацией плацкартных мест. Выломал сиденье и чудил вокруг него с верёвками. В результате сопения и мата у Степаныча получилось нечто вроде качелей, которые должны были висеть на Михином горбу. Хотел Миха возбухнуть, да посмотрел на Степаныча и притих. Степаныч был в раже и мог что - нибудь попаскуднее придумать.
И не прошло и получаса, как в воздух поднялся странный летательный аппарат: к машущему крылами Михе было прицеплено заднее сиденье машины, в котором сидели в обнимку Степаныч с Аннушкой. Степаныч умудрялся одновременно наливать, пить, курить и флиртовать с Анкой, то и дело щупая её в нужных местах.
Миха старался, набирал высоту. Очень скоро он вошёл в облака, густые, как сметана, и потерял ориентировку. Но Степаныч вовремя отвлёкся от Аннушкиных телес и передал бутылку наверх, прямо Михе в руки.
- Это тебе,Миха, для обострения инстинктов.
- И то! - сказал Миха, высосав посудину. - Аж, в глазах посветлело.
Сказал и попал в кромешную тьму.
- Сволочь ты, Миха! - догадался Степаныч, - Ты что ж это нас в Космос затянул? Решил Героя получить посмертно?
- Ты, Степаныч, не бурчи. - возразил Миха, - Ты лучше Анкины сиськи оставь в покое и ехай куда везут. Да налей ещё : очень уж инстинкт разыгрался.
Степаныч передал стакашек Михе и резонно спросил:
- Как ты думаешь, Миха? Если мы в космосе, то чем мы тогда дышим?
- Мудило ты, Степаныч, был - мудилом и остался. Я же крыльями машу, воздух на вас нагоняю. - солидно объяснил Миха.
Тут Миха запустил стаканом в небольшую звёздочку по правому борту и та, металлически звякнув, полетела вниз. Все посмотрели вслед и увидели землю.
- Вот интересно, - сказал Степаныч, - Земля она круглая, или как?
- Щас посмотрим.. - сказал Миха и перешёл в пике. Минут через десять он уже облетал родную планету. Нет. Земля не была круглой. Она была плоской, как блин. И этот блин лежал на спинах двух усталых слонов, которые в свою очередь стояли на спинах трёх огромных китов. Увидев Миху, один из слонов дружески помахал хоботом. Такая, вообщем, была пирамида. Как в цирке.
- Во, бля! - восхитился Степаныч, - А ведь свистели, что она круглая.
- Обман зрения и атеистическая пропаганда.- заключил Миха.
- А Америка как же? Где же тогда Америка?
- А Америка твоя - двойная иллюзия и вредная пропаганда врагов. Ты эту Америку видел, в натуре? Нет! Я тоже не видел. А раз мы оба не видели, значит никакой такой Америки нету. Один только массовый гипноз. - подвёл итог Миха и побойчей замахал крыльями.
Ёлочными игрушками пронеслись звёзды, и Миха, устало сопя, снова вошёл в облака. А когда, снижаясь, вынырнул, все увидели, что летят над пустынной местностью. Ни городов, ни сёл, ни деревьев - только на горизонте торчало нечто похожее на деревья.
Тут же их окружили четверо крылатых и поволокли к этим деревьям. Вблизи деревья эти оказались бетонными сооружениями с множеством скворечников. Там, сям кружили крылатые существа. Они отличались друг от друга только цветом крыльев. Степаныч, притихший было во время захвата, несколько ожил, и сразу задал вопрос:
- Скажи, служивый, - обратился он к ближайшему крылатому, - Почему крылья у вашего народа разного цвета?
- А это уж кто что пил. Вон, у вашего крылья белые. Значит беленькую предпочитал. У некоторых красные, ну это... сам понимаешь. У нас чёрные, потому что мы по - чёрному пили. У каждого своё, одним словом.
Тут они приземлились на бетонном дереве. Из скворечника вышел важный и надутый, как индюк, ихний начальник.
- В чём дело?- спросил он, не глядя на наших страдальцев.
Один из чёрнокрылых доложил:
- Этот окрылённый контрабандно доставил двух приземлённых.
Старшой распорядился:
- Приземлённых в клетки до полного перевоспитания и окрыления нашими идеями. Окрылённого - к Верховному.
Чернокрылые схватили Аннушку со Степанычем и унесли. А Михе здоровый такой чернокрылый скомандовал:
- Полетели. Да смотри у меня!..
И они поднялись в облака. Облака оказались вязкими и Миха устал.
- Давай посидим. Подзаправимся. - предложил он чёрному.
- А что, есть чем?- заинтересовался тот.
- Спрашиваешь! - сказал Миха и вынул емкость из - за пазухи.
Чёрный сразу оживился и выбрал облачко посимпатичней. Сели. Занюхали рукавом. Миха закурил, а чёрный отказался, сказал, что бережёт здоровье.
- Слушай, брат.- заговорил Миха первым, - Ты бы мне растолковал, что к чему тут у вас. А то прямо крыша едет.
- Тут у нас всё проще пареной репы. - охотно стал рассказывать чёрный.- Здесь живут только наши соотечественники. Западные не могут столько принять, чтобы окрыление настало. Кишка у них слаба, понимаешь. А те из наших, кто смог озариться и окрылиться идеей, построили здесь общество полного благоденствия. Тут уж у нас - от каждого по способностям. Мы, чёрные, - в охране. Красные следят за тем, чтобы идеологическая зараза не проникла. Белые каждый день голубями летают на Землю на памятники гадить. А Верховный, - он думает о нас, витая в облаках. Сейчас, например, он национальную идею вырабатывает. Себя не щадит. Представь, сколько выпить нужно, чтобы такую идею родить.
- Уж, это да. - подтвердил Миха. -Уж, это точно:
Взяли ещё по глотку и чёрный затянул хорошую песню о том, как хорошо окрылённым вечерком с бабами посидеть за дружеским столом и поговорить. Миха пробовал подпевать, но получалось плохо, потому что из этой песни Миха помнил только одну строчку: 'Махну приветливо тебе крылом'. Но всё - равно выходило очень душевно.
Внезапно выскочил мужик с красными крыльями и мордой, не внушающей доверия. В руках он держал банный тазик с водой.
- Ну, теперь попали. Теперь мозги полоскать будет.- огорчённо сказал чернокрылый.
Краснокрылый поставил тазик на облако, подошёл к чернокрылому, щёлкнул у него за ухом застёжкой, и поднял черепную коробку, как крышку. Он небрежно выхватил мозг и стал его мыть в тазике, приговаривая:
- Ну сколько можно повторять, чтоб сдавали мозги на помойку вовремя? Никто и в ус не дует. Смотри - ка! У тебя вредных идей развелось, как блох на собаке. Смотри мне впредь! Сегодня я добрый, а попадёшься ещё - оштрафую на два секса.
- Я больше не буду, честное слово. - проныл чернокрылый голосом маленького мальчика, получил свои мозги обратно и бодро прокричал:
- Ни дня без подвига! Да здравствует национальная духовность - самая духовная духовность в мире!
Краснокрылый забрал тазик и испарился. А чернокрылый дал Михе команду на взлёт. Ну, раз дал команду- значит, полетели.
- А сейчас - экскурсия! - торжественно объявил чернокрылый, - Потому что каждый должен понимать:Сначала Энергоцентр.Это то самое место, где приземлённые вырабатывают энергию для нас. Верховный очень правильно решил, что мы должны пользоваться только отечественными источниками энергии.
Подлетели к облакам розового цвета. За одним из них, как за столом, расположилась странная компания. Здоровенные мужики, модно небритые, яростно спорили на тему спасёт ли красота Отечество и если спасёт,то какая.
- Недостаточно, ох недостаточно ещё наша молодёжь знает и изучает Пушкина. А ведь сегодняшняя молодёжь - это наше завтра! - с придыханием говорил один из сидящих,- И если мы хотим жить в поистине великой стране, мы должны заставить учить молодых людей Пушкина наизусть. К примеру, позволять вступать в брак только после сдачи экзамена, на котором брачующиеся показывают знание не только текстов, но и знание биографии великого Поэта.
- Правильно! - гудели голоса. - Так им и надо. Строже надо к ним быть, а то совсем страх забыли.
- Нет, судари мои!, - гудел басом другой, - Нет! Мы никуда не двинемся, пока публично не покаемся в тех грехах, в которых погрязла страна. Только публичное покаяние нации приведёт нас к всеобщей духовности и, как следствие, к всеобщему благоденствию:
Миха послушал, послушал и спросил у черного:
- Ну и что?
- А то! - гордо ответил чернокрылый, - Ни в одной стране не тратится столько энергии на разговоры как в нашей.Так вот... мы эту энергию научились собирать и аккумулировать. У нас тут всё на энергии трёпа. Кажется что никому от этих разговоров ни жарко, ни холодно. Однако, у нас от них котлеты размножаются.
Или ещё что- нибудь такое... полезное. Сам сейчас увидишь.
Миха со своим экскурсоводом подлетел к скворечнику похожему на сарай.
- Тут у нас колбасная фабрика.- пояснил Михин спутник.
Много Миха в жизни видывал. Но чтобы колбаса возникала ниоткуда, сама разрезалась на ломтики и упаковывалась в пластик с цветными наклейками?.. Такого не видывал. Миха цапнул было кусок колбасы, но чёрный, вырвав колбасину у Михи, надзидательно объяснил:
- Ты с ума сошёл,что ли? Продукты имеют свои права. Ты, сожрав колбасу, нарушишь её неотъемлимое право на жизнь. Тебя же судить после этого будут.
- Так на хрена тогда эта колбаса нужна?- спросил Миха.
- А чтобы было. - ответил чернокрылый. - Полетели. Я тебе покажу как сапоги размножаются. В этом плане у нас порядок. Мы при желании любую страну обуем.
- Полетели. - сказал Миха и тяжело вздохнул.
Летели, впрочем, недолго. Очень скоро показалась посадочная площадка красного цвета, на которой стоял огромный белый скворечник.
- А тут у вас что?- спросил Миха.
- У нас, брат, всё, как у людей. Видишь - площадь красная, а дом правительства белый. Всё по уму. А как же?
- Так у вас и правительство есть?
- И правительство, и парламент. И вообще, наша демократия самая демократичная демократия в мире. Ну, сам сейчас увидишь.
И они, приземлившись, вошли в белый дом. Миха ожидал увидеть строгую охрану, толпящийся народ и прочее, но к его удивлению дом был совершенно пустой. Только на стенах на гвоздиках висели различных размеров имитации мужских половых органов.
- Э:Так тут у вас секс-шоп.- сделал заключение Миха и ошибся.
- Сам ты секс-шоп. - моментально прореагировал чернокрылый, - Это члены правительства. Они, как положено, находятся в подвешенном состоянии. Каждый день вечером Верховный их снимает, а утром назначает новых. Народ должен получать от работы своего правительства удовлетворение близкое к половому.
Миха радостно заржал:
- Ты смотри до чего тут народ выдумчливый! Не то что у нас.
В это время над ними пронёсся целый косяк белокрылых.
- Вишь ты! Новая Дума полетела! - восхитился чёрный. - У нас ведь как? У нас по справедливости. Дума должна быть окрылённой, радостной и работоспособной. А как же иначе? Вот, Верховный и распорядился выбирать депутатов по результатам труда. Я уже говорил тебе, что работа у белокрылых - на памятники гадить. Вот и решили, что кто больше памятников обложит - тот и депутат. А думы у них радостные, потому что они только на один день. А это значит, что ответственности никакой.
- Хорошо придумано!- восхитился Миха.
И тут раздался голос многократно повторенный эхом:
- Верховный вас видит и заботится о вас!..

Степаныча приволокли и заперли в клетке, похожей на клетку для попугаев. Однако, всё было оборудовано культурно и заботливо. В уголке стояла железная койка. Рядом стол со стулом. Унитаз неподалёку. Словом, было всё, что нужно. Степаныч, размышляя о превратностях судьбы, сел за стол и только пригорюнился, как раздался голос, извещающий о том, что настало время обеда. А на столе одновременно с этим приятным извещением появилось ресторанное меню.
- Выбирая еду помни, что продукты питания имеют свои права! - снова раздался репродукторный голос.
- Права правами, а мы посмотрим сейчас, чем тут кормят.- сказал себе Степаныч, раскрыл меню и отложил его в сторону, потрясённый. Потому что кормили всем, чего душа пожелает. У Степаныча душа пожелала многого и через мгновение это многое уже стояло на столе. И, несомненно, украшением стола были две бутылочки запотевшей перцовой. Степаныч, торопясь и похрюкивая от предвкушения, хотел налить стакан. Но не тут - то было: струйка водки, едва показавшись из горлышка, образовала из самой себя маленькие ручки и ручками этими упёрлась в край стакана, не желая выливаться. Степаныч так и застыл с выпученными глазами. Пролетающий мимо надзиратель, увидев эту картину, радостно заржал:
- Ты, деревня, думал, что у водки своих прав нету? Они есть, как и должно быть в обществе самой демократичной демократии. Ты привыкай духовной пищей питаться, если не хочешь здесь весь свой век просидеть.
- Ну, гады, я щас покажу вам демократию!- проорал Степаныч. И, схватив бутылку, так мощно всосал её содержимое, что попрал все водочные права. Она, правда, ещё трепыхала своими лапами в пищеводе у Степаныча, но было уже поздно. Степаныч взял вилку и потянулся к солёному огурчику, но тот, пискнув, перепрыгнул в другую тарелку. Тогда Степаныч схватил котлету за ноги и, матюгаясь, стал ей бить, словно воблой, по краю стола пока та окончательно не испустила дух.
И тут раздался голос, который сообщил Степанычу, что тот совершил кучу самых разных преступлений и будет за это судим самим Верховным. И тут же чёрные выхватили Степаныча из его клетки и понесли в неведомое.

У Аннушки случились ещё более поразительные дела. Осмотревшись в своей клетке, она довольно отметила, что в уголке стоит современный ватерклозет вместо парашки. Помаявшись некоторое время Аннушка решила, что естественных порывов стыдиться нечего. Но только стала устраиваться на унитазе, как оттолкнул Аннушку и язвительно спросил:
- Ты что, гадить сюда будешь, что ли?
Аннушка свои намерения не только подтвердила, но и попыталась осуществить. Только ничего у неё не получалось. Унитаз сталкивал её и противным голосом при этом увещевал. Тогда Анна так по капризному аппарату врезала, что он, похоже, заткнулся навсегда.
Тут же ей сообщили, что она совершила преступление, и появившиеся чернокрылые, поволокли на суд к Верховному.

Верховный, перед которым поставили наших путешественников, явился в виде огромного указательного пальца. Палец этот показал на Миху и сказал
басовито:
- У этого окрылённого в наличии вирус пофигизма. А это недостойно. А те приземлённые, вообще, не восприимчивы к восприятию наших идей и ценностей. Так что все виновны и приговариваются к падению в бездну.
Миха попытался вякнуть, но накинулись чернокрылые, оборвали Михины крыла и он полетел в никуда. Уже падая, заметил Миха кувыркающихся неподалёку Анку со Степанычем. Причём Анна, летя вниз головой, всё время одёргивала юбку на жирных коленках.
Летели, летели, да как!:

Миха проснулся. Рядом сопела Аннушка. Миха растолкал её и подошёл к трюмо. Крыльев не было!
- Ну и что такого? - заглянул Степаныч.- Ничего особенного. Счас пойдём, посидим, как люди... Может быть ещё что полезное вырастет?

 
Rambler's Top100 Rambler's Top100 Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Рейтинг@Mail.ru
Жена Никодимыча
Поздравляем! Вы - Жена Никодимыча! Круче Вас только горы! Вас боится и слушается сам Никодимыч! Мы тоже к Вам со всем уважением и почтением.
Пройти тест