Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Обыкновенная история
 

Солнце поднялось над лесом. Коров уже напоили и они стояли с довольными мордами, жуя жвачку и роняя длинные струйки вязкой слюны.
- Пора снедать, Серёжа, - сказала тётушка. Уселась на взгорочке и растелила белый платок. На платок выложила ломти хлеба и сала, яйца, сваренные вкрутую, крупную соль в спичечном коробке, два огурца и литровую бутылку с молоком.
Другую, поллитровую, протянула Серёже:
- Сбегай-ка, племянничек, вон туда под ёлку, набери водички из родничка.
Серёжа, мальчик лет двенадцати, в подпасках был впервые и очень этим гордился.
- Вот приеду домой, расскажу в школе - не поверят, - думал он, направляясь к роднику.
Его каждое лето отправляли к тётушке в эту деревеньку, потерявшуюся в лесах, чтобы был и на природе, и под присмотром.
- Тётя! - спросил Серёжа, - А почему возле родника иконка стоит?
- А там, племянничек, когда-то церковь была, - тётя положила на хлеб ломоть сала и протянула его Серёже, - Сама я эту церковь не видела, а люди говорили. Когда красные власть захватили, то стали церкви крушить. Вот и этой черёд пришёл. Понаехали, а церковь под землю ушла. Только родник на этом месте остался.
Видишь как Бог-то распорядился.
- Бога, тётя, нет, - засмеялся Серёжа, - Это уже доказано. И причём-то спутник летает.
- Слышала, - согласилась тётушка, - Люди рассказывали. Полететь-то он полетел, а вот вернулся или нет никто не знает.
Серёжа сало не любил, но сегодня набегался, нагулял аппетит и еда показалась особенно вкусной.
- А вон там у опушки - видишь балочку?, - продолжала тётя, - Там наших евреев постреляли. Люди говорили, что три дня земля стонала.
- Немцы? - спросил Серёжа, разлущивая яйцо.
- Какие немцы? -вздохнула тётя, - Немцев у нас в глаза не видывали. Что им тут в лесу делать? Наши полицаи и постреляли.
- Вот что этой паразитке надо? - оторвался Серёжа от бутылки с молоком и показывая на тёлку, которая не давала покоя соседкам. То толкала подруг в бок безрогой головой, а то и прыгала на них.
- Это Надькина телушка, - сказала тётя, - Любовь у неё проснулась. Надо будет Надьке сказать.
'Вот было бы здорово, - подумал Серёжа, - Если бы Митрохина вот так вот на мальчишках каталась'.
Это он подумал, а вслух спросил :
- Тётя. А у тебя любовь была?
- А как же? Конечно. Как же без любви?
Тётя начала укладывать остатки еды в сумку и Серёжа впервые увидел, что её пальцы плохо гнутся и вспомнил, что тётушка не умеет ни читать, ни писать.
- Меня за моего Петьку рано отдали. Семнадцати не было. Перед самой войной его в армию забрали, а нашему Толиньке уже пятый годок пошёл. Ну, началась война. Немцы пришли. Все сначала думали, что колхозы отменят. А потом старосту назначили, мужики кто в лес ушёл, кто в полицаи. А нам с Семёновной сказали, что Петьку нашего видели в Витебске в плену.
Ну, я взяла Толеньку и побежала в Витебск.
- Это за шестьдесят километров пешком? - удивился Серёжа.
- А такси, племянничек ты мой, нам не дали. Прибежала я в Витебск, стала людей спрашивать. А нас с Толинькой арестовали и тоже в лагерь. Только для гражданских.
Тётушка замолчала, сняла платок с головы и стала приводить в порядок седые волосы.
- А дальше? - спросил Серёжа, наблюдая как единственный в стаде козёл Борька наводит порядок. И коровы ему подчинялись.
- А дальше - Божья милость. Присмотрел меня один немец из охраны. Людвигом звали. Он и пристроил меня в ихнюю столовую мыть-убирать. Мне за это разрешали картофельные очистки брать. Тут мы с Толькой и ожили. А то было совсем плохо. А Толик вечерами для немцев плясал. Этот Людвиг на губной гармошке играл, а Толик - в присядку. Немцам и потеха. Хлеба давали.
- А потом? - спросил Серёжа.
Он выковырил прутиком из засохшей коровьей лепёхи жука-навозника и с интересом смотрел как у жука по пузу ползают белые вши.
- А потом этот Людвиг вывел нас с Толинькой за ворота, дал хлеба и велел бежать. Мы и побежали. А потом люди сказали, что остальных в лагере поубивали всех.
- И Людвиг этот, наверное, убивал тоже?
- Может быть и убивал, - поджала тётушка губы. - Сама не видела, но может быть.
- А потом как? - не унимался Серёжа.
- А потом: Потом прибежали мы с Толиком. Деревню всю разбомбили. Семёновне люди помогли земляночку вырыть. Так и жили. А потом стали мы с Семёновной ходить на минные поля и солдатиков раздевать. Это за Слободой там, где сейчас льняное поле. Слободские сами ходить боялись, а мы с Семёновной придумали. Бочку железную набили камнями и толкаем перед собой жердями. Правда, ни разу на мину не попадали.
- А не противно было покойников?..
- Жить-то, племянничек надо было. Вот и рассуди. А там и сапоги хорошие были, и шинелки. У немцев и часы попадались. Мы с Семёновной вещички вымоем, вычистим - и в Сураж на толкучку. Так вот и зажились.
- А любовь как же?
- Вот так и любовь. Какая ни есть, а была.
Тётушка повязала платок и поднялась.
- Вставай, Серёжинька. Погоним к деревне поближе.
- Сейчас, тётинька, сейчас, - крикнул Серёжа. Потом поймал большого овода, вставил ему соломинку в зад и отпустил на волю.
- Живучий, сволочь, - сказал Серёжа, глядя, как овод, вихляясь, летит в опушке, - Надо было сразу убить, чтоб не мучался.

 
Rambler's Top100 Rambler's Top100 Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Рейтинг@Mail.ru
Жена Никодимыча
Поздравляем! Вы - Жена Никодимыча! Круче Вас только горы! Вас боится и слушается сам Никодимыч! Мы тоже к Вам со всем уважением и почтением.
Пройти тест