Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 

Бессмертный
 

Восемьдесят третий год. Середина июля. Жарко и душно. На берегу у парома поставили жёлтую цистерну с пивом. Сразу же её облепили мужики. И пошли разговоры о том, о сём.
Мне надоело сидеть под навесом в окружении насупленных баб. Парома не было и не было. И я решил побаловаться пивком. Только зря я слюни пускал раньше времени. На бочке висела бумажка с надписью: ' Пиво отпускается только в свою посуду. ' Ни своей посуды, ни пластикового пакета у меня не было. И от этого стало грустно. И тут от мужиков, что кучковались вокруг странного сооружения, напоминающего стол, отделился старик в мятом пиджаке.
- Стою, смотрю, вижу человек мается. - сказал старик, подойдя. - Посуды нет, что ли?
Я кивнул.
- Ну, это горе - не горе. У меня банка лишняя есть.
И дед, раскрыв женскую хозяйственную сумку, показал мне несколько литровых банок из- под маринованных огурцов:
- Видишь? Не горюй. Со мной не пропадёшь. Меня Никитой кличут. Кого хочешь спроси - все Никиту знают.
- А меня Борисом. - представился я.
- Еврей что ли? - заинтересовался Никита и тут же одёрнулся, - А по мне хоть бы и еврей. Что я евреев не видывал? Короче, мы с тобой, Боря, такой бизнес сделаем - я тебе банку даю, а ты мне за это тоже пива возьмёшь. Типа, за аренду.
Я улыбнулся:
- Хорошо, Никита. Согласен. Давай банки.
- Ты что, брат? Очумел? - вздёрнулся дед. - Ты видишь какая очередь? Ты, как интеллигент, до вечера стоять будешь. Давай деньги, а сам иди к стояку.
И Никита показал на одноногий дизайнерский шедевр.
А там уже суетился горбатенький мужичок, вытирая круглую столешницу рукавом пиджака. Когда я подошёл, горбатый вынул из кармана трёх вяленых окуньков и торжественно разложил их на столе.
- Закуска. - объяснил он. - Сам ловил, сам вялил. Никакого обмана.
- Спасибо. - умилился я.
- Спасиба - таких денег нету. - объяснил мужик. - По полтинничку штучка. Хочешь ешь, хочешь смотри.
Я замялся, но тут прибежал довольный Никита с двумя банками в руках. Выставив их на стол, похвастался:
- Чуть прорвался. Народ совсем оборзел. Никакого тебе уважения.
Потом отлил горбатому пива и объяснил:
- Это внучок мой. Афанасий. Ну, за хорошего человека.
Я догадался, что хороший человек - это я, и отхлебнул из банки.
Пиво было жидким и тёплым. Я отставил банку и закурил. Закурили и мои случайные собутыльники.
Помолчали.
Потом дед Никита начал разговор:
- Ты, мил человек, если не хочешь пиво - не мучайся. Афанасий допьёт. Он не брезгливый.
- Это да. - подтвердил Афанасий. Это уж точно.
А дед продолжал балаболить:
- А ты, Боря, если хочешь узнать секрет бессмертия, так я расскажу. Даже и не сомневайся. Вот глотну самогоночки и всё расскажу как оно было.
Я с недоверием посмотрел на деда :
- Так нет самогонки, Никита. И взять негде.
- Ты, товарищ дорогой, таких слов Никите не говори. - взъерепенился дед. - Ишь ты! Негде взять. Давай два рубля и бутылка на столе.
Я задумался. Двух рублей было жаль. Но дед был убедителен, как ребёнок, просящийся на горшок. И я, покопавшись в кошельке, выложил на стол две рублёвых бумажки.
Никита счастливо засмеялся:
- Ну, вот, Афанасий. Видишь. А ты говорил, что интеллигент не настоящий. Что ни на есть настоящий.
Потом он сгрёб рублёвки со стола, порылся в своей сумке и выставил поллитровку с синеватой жидкостью. Вынув зубами пробку, скрученную из газеты, озабоченно спросил:
- Сам- то будешь? Нет? Ну, как хочешь. Нам больше выйдет.
Потом Никита плеснул из бутылки в банки с пивом себе и Афанасию, аккуратно заткнул бутылку, спрятал в сумку провозгласил тост:
- Ну, чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось. Чтобы в следущем годе, было с кем и было где.
Я подождал пока мои собеседники выпьют, отгриммасничают и закурят. А потом спросил:
- Так как насчёт секретов долголетия, Никита?
Никита посерьёзнел:
- Ты, товарищ, надо мной не надекивайся. Молод ещё. А насчёт бессмертия - это целая история. Роман написать можно и за большие деньги продать. Но я даром расскажу своими словами. Ты только не перебивай.
Словом, жил я с своей бабой и горя не знал. Троих сынов подняли. Внуки выросли. Стали мне вомьдесят лет справлять. Ну, понятно, выпили малость. А как без того? И вот на следующий день схватило у меня живот. Болит и болит. Что сделаешь? Пошёл к врачу. Тот крутил, вертел да и говорит моей бабе, что надо желудок резать. Мол, без этого никак не выйдет, потому что рак. Ну, резать, так резать. Отхреначили мне две трети. Оно бы и ничего, только жрать всё время хочется. А много не могу - не лезет. Вот и клюю, как тот воробей, по крошечке.
Словом, прошло лет несколько. Иду я на кухню, чтобы перекусить чего- нибудь. И вдруг в глазах потемнело. Чую, что падаю, а ничего сделать не могу. И упал. Поднимаюсь - мать честная! Стою я на лугу некошеном. Трава в пояс. Тепло. А на лугу бабы в белых балахонах хоровод водят и песни играют. Я подхожу. Глянул - что такое? Бабы все умершие, кто когда. А среди них Маруська, моя зазнобушка. Это когда я ещё малец холостой был, так с ней гулял. Вот, вышла эта Мария из хоровода. Подходит и говорит:
- Заждалась я тебя, Никитушка. Что ж ты так долго?
А я на неё смотрю во все глаза. А груди у неё такие пышные. Так под балахоном и торчат. Вот я не вытерпел. Правой рукой за сиську, а левой - под подол. Щупаю, щупаю - ничего нужного найти не могу. Ровное место между ног да и всё.
А она смеётся:
- Грех это, Никитушка. Мы тут этим баловством не занимаемся.
Тут мне сразу скучно стало:
- Ты, Маруся, - говорю, - подожди. Ты только подожди. Я сбегаю на кухню, кусну хлебца и назад.
И побёг. Бёг, бёг - смотрю, а я в своей хате. Сижу на носилках. А фельдшерица Нинка ратунки кричит.
Тогда я встал, пошёл, хлебца поел да так и живу. Всё Бог смерти не даёт. Сынов всех схоронил, из внуков один Афанас остался. А я всё небо копчу.
- Это чистая правда. - подал голос Афанасий. - Я в огороде был. Захожу в дом. Глядь, а дед на полу лежит и не дышит. Я бегом к соседям. Потому что у них телефон есть. Позвонил в Скорую. Ну, пока то да сё... Короче приехали через час. Фельдшерица Нинка посмотрела на деда и хайло своё раскрыла, что Скорая покойников не перевозят, что, типа, ложный вызов. Кричала, кричала, а тут дед встал и на кухню пошёл. Так эта Нинка, паскуда, до сих пор заикается.
- Так вот, Боренька. - продолжил дед. Такое мне счастье вышло. Ну, Афанас, пошли. А то прицепились к порядочному человеку.
Дед Никита подхватил свою сумку и они с Афанасием исчезли между серых заборов.
Я постоял, закурил и сказал мужику, пившему пиво напротив меня:
- Это ж надо? Действительно, счастливый дед.
- А чего ему быть несчастливым? - отозвался мужик. - Раскрутили тебя на бутылку, как лоха последнего. Идут сейчас и смеются. Они тут каждый день промышляют. Ищут кто почище одет и крутят. А горбатый этому деду никто. Называет себя внуком, чтобы правдивей вышло.
Я хотел было возразить, но подошёл паром и я побежал, чтобы на него не опоздать. Да и нечего мне было возразить.



 
Rambler's Top100 Rambler's Top100 Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Рейтинг@Mail.ru
Жена Никодимыча
Поздравляем! Вы - Жена Никодимыча! Круче Вас только горы! Вас боится и слушается сам Никодимыч! Мы тоже к Вам со всем уважением и почтением.
Пройти тест